(1900-2002)
Ганс-Георг Гадамер — немецкий философ, один из самых значительных мыслителей второй половины XX века, известен прежде всего как основатель «философской герменевтики». Главный труд — «Истина и метод. Основные черты философской герменевтики».
Ханс Георг Гадамер родился 11 февраля 1900 г. в Бреслау в протестантской семье- семье химика-фармацевта (за несколько месяцев до смерти Ф. Ницше и О. Уайльда). Его мать умерла от диабета, когда Гансу-Георгу было только четыре года. Он вырос в Бреслау, где его отец был профессором фармацевтики в местном университете, после возглавивший кафедру в Марбурге. Ганс-Георг учился философии, германистике и теории литературы в университетах Бреслау с 1918 года, и затем Марбурга, куда они с отцом переехали в 1919 году
Учился в силезской гимназии. О своём детстве отзывался так: «Такого воспитания, как в моём детстве, я не пожелаю никому. Ребёнок вряд ли способен это пережить, не бунтуя». Гадамер нашёл свою форму бунта, увлекшись ненавистными отцу гуманитарными науками. Он читает Шекспира и зубрит древнегреческие глаголы.
Гадамер изучает философию, историю, теорию литературы, историю искусств и евангелическую теологию в университетах Бреслау и Марбурга. Его учителями были Н. Гартман, Р. Бультман, П. Тиллих. В 1922 г. под руководством П. Наторпа и Н. Гартмана защитил в Марбурге докторскую диссертацию «Сущность удовольствия в диалогах Платона».
Затем Гадамер увлёкся философией Э. Гуссерля и М. Хайдеггера, к которым и приехал во Фрайбург. Лекции раннего Хайдеггера оказали на Гадамера, как и на многих других, магическое влияние:
Ясность ума не оставляла Гадамера до конца дней. Он умер в Гейдельберге на сто третьем году жизни 13 марта 2002 г.
Величайшие произведения архитектуры стоят как живые свидетели прошлого в жизни современности.
Художник, создающий образ, не является его признанным интерпретатором.
Авторитет является источником предрассудков.
Знания могут быть лишь у того, у кого есть вопросы.
Язык — это среда, в которой объединяются «Я» и мир.
Общее чувство — вот какова на деле формулировка сущности образования.
Вопрос труднее ответа.
Образование не может быть собственно целью.
Удача приходит прежде всего к тому, кто выучился своему делу.
Поспешность — это подлинный источник ошибок.
Свободный художник творит без договора.
Слишком всерьез воспринимать моду — это уж наверняка глупость.
Автор — элемент почти случайный, однажды созданный им текст начинает жить независимо от своего творца.
Игра является элементарной функцией человеческой жизни и.. человеческая культура без нее вообще не мыслима
То, что может быть понято, есть язык.
Символ — это совершенное совпадение языка и идеи.
Произведение искусства — это целый мир, замкнутый самим собой, самодовлеющий.
Новый предмет содержит в себе истину о старом.
Ни одно человеческое слово не может быть совершенным выражением нашего духа.
Притязание — это правовая основа для неопределенного требования.
Произведение искусства — это всего лишь полая форма, не более чем точка пересечения возможного множества эстетических переживаний.
Разговор есть не что иное, как взаимное побуждение к выработке идей.
Разум не сам себе господин, он всегда находится в зависимости от тех реальных условии, в которых проявляется его деятельность.
1 Сцена — это примечательного характера политическое учреждение.
Сувенир теряет свою ценность, когда прошлое, о котором он напоминает, уже не имеет значения.
Смотреть — значит расчленять.
Узнавать в чужом свое, осваиваться в нем — вот в чем основное движение духа.
Хороший вкус всегда уверен в своем суждении.
Чтение — это чисто внутренний процесс.
То, что причисляется к мировой литературе, находит свое место в сознании каждого.
Тот, кто имеет язык, «имеет» мир.
С историческими свидетельствами дело обстоит так же, как и со свидетельскими показаниями на суде.
Симпатия является одной из форм любви.
Свободе не противоречит то, что она стеснена и ограничена.
Произведения строительного искусства неколебимо стоят на берегу исторического потока жизни, но увлекаемы им.
Произведение искусства принадлежит миру, который изображает.
Понятие вкуса теряет свое значение, когда на первый план выступает феномен искусства.
Понимать чужой язык — значит не нуждаться в переводе на свой собственный.
Подлинный опыт есть тот, в котором человек осознает свою конечность.
Письменность есть абстрактная идеальность языка.
Отражаться друг в друге — значит все время меняться местами.
Наука — менее всего факт, из которого нужно исходить.
Нельзя два раза убедиться в одном и том же «на собственном опыте».
Мыслить исторически — значит признавать за каждой эпохой ее собственное право на существование, даже ее собственное совершенство.
Всякий переводчик — интерпретатор.
Опытный человек знает границы всякого предвидения и ненадежность всех наших планов.
В источнике всегда течет свежая вода, и так же обстоит дело с истинными духовными источниками в предании.
Учиться благодаря страданию. Мы умнеем благодаря несчастьям и добиваемся лучшего познания вещей лишь на путях заблуждений и разочарований.
Всегда смысл текста превышает авторское понимание.
Господство нераспознанных нами предрассудков — вот что делает нас глухими к тому, что обращается к нам через историческое предание.
Жизнь истолковывает сама себя.
Забывчивость человека удерживает в памяти сбывшиеся предсказания и упускает из виду несбывшиеся.
Законченная, совершенная светскость — это понятие-монстр. В произведении искусства всегда присутствует нечто сакральное.
Игра обладает своей собственной сущностью, независимой от сознания тех, кто играет.
История — это совершенно иной источник истины, нежели теоретический разум.
Каждая эпоха понимает дошедший до нее текст по-своему.
Когда легко написать хорошее стихотворение — трудно сделаться поэтом.
Лишь дружески данный совет имеет смысл для того, кому он дается.
О каждой книге можно сказать, что она предназначена всем и никому.
Признания тех или иных предрассудков требуют приверженности к той личности, которая их представляет.
Толкователь и не подозревает о том, что он привносит в истолкование себя самого и свои собственные понятия.
Требование верности оригиналу, которое мы предъявляем к переводу, не снимает принципиального различия между языками. Всякий перевод, всерьез относящийся к своей задаче, яснее и примитивнее оригинала.
