(1871–1919)
Леонид Николаевич Андреев — русский писатель. Представитель Серебряного века русской литературы. Один из пионеров цветной фотографии в России. Андреев считается родоначальником русского экспрессионизма.
По праву занимает место в плеяде талантов рубежа XIX-ХХ веков.
9 августа 1871 года В городе Орле
в семье землемера-таксатора Николая Ивановича и дочери польского помещика Анастасии Николаевны, урожденной Пацковской, родился мальчик. Назвали малыша Леонид, и именно ему суждено было написать в будущем произведения, до сих пор трогающие сердца, задевающие потаенные струны человеческой души.
И с раннего детства мальчик любил читать, причем, как сам он потом писал в автобиографии, «толстые книги». Но того, что этот ребенок станет писателем, в те годы никто не предполагал, в том числе и сам Андреев.
Писательство выросло из увлечения чтением. Леонид очень много читал: Толстого, Гартмана, Шопенгауэра. Последний оказал большое влияние на творчество писателя, особенно книга «Мир как воля и представление», одна из любимейших книг Андреева. Под влиянием любимых авторов в 15-16 лет юноша начал мучиться «проклятыми вопросами».
В 1898 году в «Курьере» впервые напечатали рассказ Андреева «Баргамот и Гараська». А слава пришла к писателю в 1901 году, после публикации в журнале «Жизнь» рассказа «Жили-были». Вскоре Леонид Андреев оставил адвокатуру и вплотную занялся литературой.
На следующем этапе творческой жизни Андреев создавал объемные произведения – пьесы, романы, повести: «Дневник Сатаны», «Тот, кто получает пощечины», «Иуда Искариот» и т.д. «Иуда Искариот» вызвала много споров и недовольства верующих, ведь в этой повести апостолы – обычные люди, не чуждые пороков, а Иуда – несчастный человек. Повесть издавали на немецком, английском и французском языках, пережила несколько экранизаций.
Октябрьскую революцию 1917 года писатель не принял, большевики вызывали у него резко негативное отношение. В год получения Финляндией независимости Леонид Андреев жил в этой стране и таким образом оказался в вынужденной эмиграции. Там, в местечке Мустамяки, 12 сентября 1919 года Леонид Андреев умер. Причиной скоропостижной смерти стал порок сердца. Похоронили писателя неподалеку, в Мариоках.
Библиография
Пьесы
- 1906 — К звёздам
- 1907 — Жизнь человека
- 1907 — Савва
- 1908 — Царь Голод
- 1908 — Чёрные маски
- 1909 — Анатэма
- 1909 — Дни нашей жизни
- 1910 — Анфиса
- 1910 — Gaudeamus
- 1911 — Океан
- 1912 — Екатерина Ивановна
- 1912 — Профессор Сторицын
- 1913 — Прекрасные сабинянки
- 1913 — Не убий
- 1914 — Мысль
- 1914 — Самсон в оковах
- 1915 — Тот, кто получает пощечины
- 1915 — Реквием
- 1917 — Милые призраки
- 1922 — Собачий вальс
Романы и повести
- 1903 — Жизнь Василия Фивейского
- 1904 — Красный смех
- 1907 — Иуда Искариот
- 1908 — Мои записки
- 1908 — Рассказ о семи повешенных
- 1911 — Сашка Жегулёв
- 1916 — Иго войны
- 1919 — Дневник Сатаны
Цитаты Леонида Андреева
Дряхлый мир покорно нес тяжелое ярмо бесконечного существования и то краснел от крови, то обливался слезами, оглашая свой путь в пространстве стонами больных, голодных и обиженных.
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Большой шлем»И на небо она смотрела без ласки и радостных воспоминаний, только потому, что во всей грязной казённой зале этот голубой кусочек неба был самым красивым, чистым и правдивым — ничего не выпытывал у её глаз.
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Рассказ о семи повешенных»
Точно оголила его смерть, которую готовили для него люди, оторвала от пышности и внушительного великолепия, которые его окружали, — и трудно было поверить, что это у него так много власти, что это его тело, такое обыкновенное, простое человеческое тело, должно было погибнуть страшно, в огне и грохоте чудовищного взрыва.
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Рассказ о семи повешенных»
– Я не прошу вас об откровенности, Магнус… – Простите, но вы ее никогда и не получите, м-р Вандергуд.
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Дневник Сатаны»
– Рационализм! Да у вас несомненный талант юмориста, м-р Вандергуд! Скажите, известный Марк Твен не ваш ли соотечественник?.. Да, да! Рационализм! А вы припоминаете, от какого слова это происходит и что значит ratio? An nescis, mi fili, quantilla sapientia regitur orbis? Ax, дорогой Вандергуд, говорить на этой земле о рацио еще более неуместно, нежели упоминать о веревке в доме повешенного!
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Дневник Сатаны»В Гефсиманском саду он целует Христа с такой мучительной нежностью и тоской, что, будь Иисус цветком, ни капли росы не упало б с Его лепестков, не колыхнулся бы он на тонком стебле от поцелуя Иуды.
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Иуда Искариот»
— Где мы? — спросил кто-то, и в голосе его были тревога и страх. Кто-то вздохнул. Кто-то судорожно хрустнул пальцами, кто-то засмеялся, кто-то вскочил и быстро заходил вокруг стола. Теперь часто можно было встретить этих быстро расхаживающих, почти бегающих людей, иногда странно молчаливых, иногда странно бормотавших что-то. — На войне, — ответил тот, что смеялся, и снова захохотал глухим, длительным смехом, точно он давился чем-то.
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Красный Смех»Была она очень бледна, но не мертвенной бледностью, а той особенной горячей белизной, когда внутри человека как бы зажжён огромный, сильный огонь, и тело прозрачно светится, как тонкий севрский фарфор.
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Рассказ о семи повешенных»
… мне показывали мать, которая целый месяц получала письма от сына после того, как в газетах прочла о его страшной смерти, — он был разорван снарядом. Он был нежный сын, и каждое письмо его было полно ласковых слов, утешений, молодой и наивной надежды на какое-то счастье. Он был мертв и каждый день с сатанинской аккуратностью писал о жизни, и мать перестала верить в его смерть, — и когда прошел без письма один, другой и третий день и наступило бесконечное молчание смерти, она взяла обеими руками старый большой револьвер сына и выстрелила себе в грудь.
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Красный Смех»– Что такое? – спросил он недоверчиво. – Зачем так смотрите? – Тише, умоляю вас, – прошептал я одними губами. – Вы слышите, как пахнет гарью. В театре пожар. Он имел достаточно силы и благоразумия, чтобы не вскрикнуть. Лицо его побелело, и глаза почти повисли на щеках, огромные, как бычачьи пузыри, но он не вскрикнул. Он тихонько поднялся, даже не поблагодарив меня, и пошел к выходу, покачиваясь и судорожно замедляя шаги. Он боялся, что другие догадаются о пожаре и не дадут уйти ему, единственному достойному спасения и жизни.
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Красный Смех»И вот пришел Иуда. Пришел он, низко кланяясь, выгибая спину, осторожно и пугливо вытягивая вперед свою безобразную бугроватую голову — как раз такой, каким представляли его знающие.
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Иуда Искариот»
Опять я был на вокзале — теперь я каждое утро хожу туда — и видел целый вагон с нашими сумасшедшими. Его не стали открывать и перевели на какой-то другой путь, но в окна я успел рассмотреть несколько лиц. Они ужасны. Особенно одно. Чрезмерно вытянутое, желтое как лимон, с открытым черным ртом и неподвижными глазами, оно до того походило на маску ужаса, что я не мог оторваться от него. А оно смотрело на меня, все целиком смотрело, и было неподвижно — и так и уплыло вместе с двинувшимся вагоном, не дрогнув, не переводя взора.
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Красный Смех»Студент глядел на молчаливое, разраставшееся зарево, и его затылок с вьющимися волосами был молодой, и когда я глядел на него, мне почему-то все представлялась тонкая женская рука, которая ворошит эти волосы. И это представление было так неприятно, что я начал ненавидеть студента и не мог смотреть на него без отвращения.
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Красный Смех» — Сам посуди: ведь нельзя же безнаказанно десятки и сотен лет учить жалости, уму, логике — давать сознание. Главное — сознание. Можно стать безжалостным, потерять чувствительность, привыкнуть к виду крови, и слез, и страданий — как вот мясники, или некоторые доктора, или военные; но как возможно, познавши истину, отказаться от неё?
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Красный Смех»
Ровно настолько были они спокойны, сколько нужно для того, чтобы оградить свою душу и великий предсмертный мрак её от чужого, злого и враждебного взгляда.
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Рассказ о семи повешенных»
Если бы у вас было лицо, я дал бы вам пощёчину, но у вас нет лица, у вас морда хищного зверя.
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Красный Смех»И какие они храбрые с своими тусклыми зеркальцами, – ничего не видят и говорят просто: здесь темно, надо зажечь свет! Потом сами тушат и засыпают. Я с некоторым удивлением, правда холодноватым, рассматриваю этих храбрецов и… восхищаюсь. Или для страха нужен слишком большой ум, как у Меня? Ведь это не ты же такой трус, Вандергуд, ты всегда слыл человеком закаленным и бывалым!
Леонид Николаевич Андреев, из книги «Дневник Сатаны»
Высказывания, афоризмы Леонида Андреева
Если бы люди понимали самих себя, то больше, чем горами, больше, чем всеми чудесами и красотами мира, они были бы поражены своей способностью мыслить
Жить — это такая грозная задача для человека, у которого нет денег, здоровья и воли.
И врагам следует отдавать должное
Ирония — такое порицание, которое останавливается на полпути.
Люди всегда добивают того, кто уже ранен природой
Молчание — естественное состояние человека, когда сам он настойчиво верит в какие-то слова, любит их ужасно.
Ничтожество — это душа зайца и бесстыдная терпеливость рабочего скота.
Побеждать надо головой, а не руками, потому что на голову подлецы слабы.
Правда жизни есть то, чего мы хотим от неё.
Случайность — это великий союзник умных.
Человек, никогда не имевший денег, думает, что они могут дать ему любовь, и человек, не знавший женской любви, думает, что она может дать ему счастье.
Чем больше людей, которые не знают друг друга, тем ужаснее становится одиночество каждого.
Я считаю кинематограф более важным, чем даже воздухоплавание, порох. Он является началом открытия новой эры, оба они, и кинематограф, и порох, являясь по виду чем-то разрушительным, в конце концов призваны сыграть величайшую роль.
Через год после брака жена точно хорошо разношенный башмак — его не чувствуешь.
Сомненьем легче заразить, чем верой.
Именно убеждение в своей исключительности служит источником творческой силы. Сначала скажи себе: я не такой как другие. Потом докажи это всем.
Из всего удивительного, непостижимого, чем богата жизнь, самое удивительное и непостижимое – это человеческая мысль.
Жизнь победит — сколько рук ни налагалось бы на нее, сколько безумцев ни пытались бы ее прекратить.
Деньги не исправляют несправедливостей природы, а углубляют их.
Бывает смерть умная, бывает смерть и глупая, а кто способен умереть от запущенного насморка, тому положительно не стоит подавать руки.
