26 ноября родился ВЛАДИМИР КОРОТКЕВИЧ — БЕЛОРУССКИЙ ПИСАТЕЛЬ, ПОЭТ, РОМАНТИК 20 ВЕКА

СОВЕТСКИЕ писатели и поэты
Комментарии

1930–1984г.г.

              ВЛАДИМИР КОРОТКЕВИЧ — БЕЛОРУССКИЙ советский ПИСАТЕЛЬ, ПОЭТ, РОМАНТИК 20 ВЕКА драматург, переводчик, , сценарист  и классик белорусской литературы

          Короткевич Владимир Семенович – писатель, драматург и поэт, произведениями которого гордится его родная Беларусь и с удовольствием зачитываются читатели разных стран. Является одной из наиболее ярких фигур в белорусской литературе XX столетия. Стал первым белорусским писателем, обратившимся к жанру исторического детектива.

Наиболее известны такие произведения автора, как повести «Дикая охота короля Стаха», «Седая легенда», романы «Колосья под серпом твоим», «Христос приземлился в Гродно», «Чёрный замок Ольшанский», эссе «Земля под белыми крыльями».

        Родился писатель 26 ноября 1930 года в семье бухгалтера, в городе Орше Витебской области (Белоруссия). В период Великой Отечественной войны был эвакуирован вместе с семьей в Пермскую область, потом переехал в Оренбург. В 1944 году, по возвращении в родную Оршу, Владимир Короткевич получил среднее образование. Учебе в Киевском государственном университете на филологическом факультете и окончанию аспирантуры были посвящены 1949-1954 годы. Будущий знаменитый писатель первое время работал в сельской школе учителем; сначала это была Киевская область, потом родной город Орша. –

Владимир с самого раннего детства интересовался историей, особенно историей Белоруссии, любил природу,

            На счету Короткевича несколько опубликованных сборников с рассказами. К числу наиболее известных произведений относится повесть «Дикая охота короля Стаха» (жанр написания – исторический детектив). Роман «Колосья под серпом твоим» — практически главная книга в творчестве писателя. —

Существенной составляющей книг Владимира Короткевича являются приключения, героика и романтика, что делает их интересными для широкого круга читателей. За его книгами, издаваемыми шестидесятитысячными тиражами и более, выстраивались огромные очереди.

        Причем такая популярность ни в коей мере не отражалась на человеческих качествах писателя: Владимир Короткевич, не избалованный вниманием государства, был добрым и скромным человеком, обладающим огромным сердцем и широкой душой.

25 июля 1984 года Владимира Короткевича не стало. Похоронили писателя в Минске, на Восточном кладбище

Большое число произведений Владимира Короткевича стали доступны читателю лишь после его смерти; романы и рассказы автора легли в основу многих кинофильмов, в числе которых «Черный замок Ольшанский», «Мать Урагана», «Седая легенда», «Дикая охота короля Стаха». Также творчество писателя продолжилось в постановке балета, многочисленных спектаклях и двух операх. В память о белорусском писателе Владимире Короткевиче был создан документальный фильм-воспоминание «Як сканаю – душа застанецца

Творчество

Романы

Повести

Экранизации

Художественные фильмы

СТИХОТВОРЕНИЯ

На пачатку дарог — гражданская лирика, 16.07.2014 18:43

Цитаты Владимира Семеновича Короткевича

  • Я никогда не верил людям, которые слишком долго терпят. Когда их ненависть вспыхнет, она горит, пока не испепелит врага или их самих.
  • Какая эпоха, такие и таланты.
  • На земле существует единственная непоправимость, невозвратимость. Это смерть. Пока она не пришла, все может измениться твоей волей или капризом судьбы.
  • Если б вы знали, сколько крови, убийств, сиротских слез, грязи на каждом шляхетском гербе! Сколько убитых, запуганных до смерти, обиженных! Мы не имеем права на существование, даже самые честные, самые лучшие. В наших жилах не голубая, а грязная кровь. Неужели вы думаете, что мы, все мы, до двенадцатого колена, не должны отвечать за это, отвечать муками, нищетой, смертью? Мы были безразличными к народу, который терпел мучения с нами рядом и от нас, мы считали его быдлом, скотом, мы лили вино, а они проливали кровь. Они не видели ничего, кроме плохого хлеба.
  • Золото, золото! Тысячи панегириков нужно пропеть власти твоей над душами людей. Ты все: пеленка ребенка, купленное тело девушки, дружба, любовь и власть, мозг величайших гениев, даже приличная яма в земле. И ко всему этому я пробьюсь.
  • Проиграть — на это надо больше мужества, чем выиграть.

Цитаты из книг Владимира Семеновича Короткевича

  • Только теперь я понял, какой это ужас убить человека! Наверное, лучше подохнуть самому.

  • Вы знаете, как возвышает и укрепляет человека сознание того, что на него полагаются, как на каменную стену.
  • Голодному не дают хлеба, его хлебом кормят солдата, который стреляет в него за то, что он голоден. Государственная мудрость!
  • — Я не из тех, кому назначают день и час смерти. Я их выбираю сам.
  • Легко и логично распутывается все только в плохих романах.
  • Обычно мы мучаем ту, кого любим, а сами мучаемся еще больше от разных противоречивых мыслей, вопросов, поступков, которые другим очень легко привести к единому знаменателю.
  • … долгую жизнь судьба обычно дарит дуракам, чтобы они пополнили недостаток ума богатым опытом. Ну что ж, я желал бы быть глупым вдвое и прожить столько же, потому что я очень любознательный субъект.
  • Здесь трясина и мрак. Здесь волки… волки с пылающими глазами. В такие дни мне кажется, что нигде на земле нет солнца.
  •  
  • Постараюсь прожить жизнь, остаток ее, сполна. Как в эти дни. Отдать себя полностью братьям. И тогда я пойду на встречу с богом, если он у меня есть, своими ногами и не сворачивая. Не ползая. Не склоняя головы. Не сгибая даже колен. И не буду молить у него, как не молил никого при жизни. И я скажу открыто: «Я отработал сполна и по своей охоте свою каторгу на земле. Я сделал даже больше того, что мог. И не ради себя, а ради них, ради этого океана, народа моего. И теперь я пришел к тебе не просить награды. Дай то, что мне принадлежит по труду моему, если ты есть. А если нет — я не буду искать воздаяния за дела свои. Нигде».
  •  
  • … Воспитанный человек знает, что в компании вежливых нужно быть вежливым, а в компании грубиянов — высшая вежливость — платить той же монетой…
  •  
  • — Ваши лживые книги пишут, что это огромное таинство, счастье и свет, что человек, когда оно приходит, а другой не любит, убивает себя.
  • — Да, — ответил я. — Иначе не было б ни женщин, ни мужчин
  • — Лжете. Люди убивают не себя, а других, они выпустили на землю тысячи привидений. Я не верю, я никогда не чувствовала этого, значит, его нет. Я ни к кому не хочу прикасаться — я хочу спрятаться от каждого. Я никого не хочу «целовать», о чем так много и странно пишут ваши книги, — люди кусаются
  •  
  • Наверное, не так важны сами по себе постыдные мысли, как то, сумел ли человек их победить, не возвращались ли они к нему снова.
  •  
  • — Возмездие все же есть, — глухо сказал он. — Есть. За каждую каплю крови, за каждую слезу. Не теперь, так завтра. Не самому, так потомкам. Их суд или суд совести — возмездие есть. Оно не спит. И записывает в книгу судеб, и обрушивается на голову преступников или их детей опустошением, бедой, войной. И никому не убежать. И я уверен, и это дает мне силу жить
  •  
  • Человек добр, а его превращают в животное. Никто, никто не желает дать ему возможность быть человеком. Видимо, нельзя просто крикнуть: «Обнимитесь, люди!» И вот идут люди, на дыбу идут. Не ради славы, а ради того, чтобы убить терзания совести — как иногда идет человек, не зная дороги, в пущу спасать друга, потому что стыдно, стыдно стоять. Идут, плутают, гибнут. Знают только то, что не таким должен быть человек, что нельзя обещать ему райский клевер, что счастье ему нужно под этими вот задымленными потолками. И они мужественнее Христа: они знают, что не воскреснут после распятия. Лишь вороны будут летать над ними да плакать женщины. И, главное, их святые матери.
  •  
  • … называли нас, беря за основу язык отцов, «древнейшей ветвью русского племени, чистокровными, истинно русскими людьми». Вот так. Даже более русскими, чем сами русские! Проповедовали бы нам эту теорию до начала нынешнего столетия — обязательно Беларусь перешибла б Германию, а белорусы стали бы первыми насильниками на земле и пошла бы отвоёвывать у русских, которые не настоящие русские, жизненное пространство, особенно если б ещё добрый боженька дал нам рога.
  •  
  • Человек, как известно, честнее всего лет до двадцати пяти, в это время он органически не выносит несправедливости, однако молодёжь слишком прислушивается к себе, ей ново и любопытно наблюдать, как новыми чувствами (она уверена, что подобное не испытывал никто) полнится душа.
  • Голодному не дают хлеба, его хлебом кормят солдата, который стреляет в него за то, что он голоден. Государственная мудрость!

    Я был зол как поп, что пришел на похороны и вдруг увидел воскресшего покойника.

  • Человек может сделать правильное заключение на основании далеко не полной информации. И может заранее предвидеть, что никакая информация не даст возможности сделать вывод. И этот отказ заранее от неразрешимой задачи не свидетельство бессилия, а, наоборот, свидетельство всемогущей силы человеческой логики.

  • У него дрожали плечи, срывался голос. И этим срывающимся голосом, с неслыханной нежностью, он прошептал: — Что мне ещё сделать, чтобы вы были моею? — Я полагаю, вам нужно закрыть двери, — подсказала она.

  • Старку польскую знаешь, водку знаешь, хохлацкий спотыкач тоже, а нашего «трыс дзивинирыс» не знаешь. Это, брат, по-литовски «трижды девять», водка, на двадцати семи травах. Мы ее секрет у литовцев выведали несколько столетий тому назад. Теперь его и сами литовцы забыли, а мы еще помним.

  • Не все ли равно, от кого страдать, если нужно страдать?

  • Что это творится на свете, люди добрые? Когда-то один пан ехал на шести конях, а теперь шесть панов на одном коне.

  • На больших колдовских процессах в Германии, когда требовалось за каких-то пару дней очистить город от двухсот-трёхсот человек, заподозренных в ведовстве, признания жертв щёлкали как орехи. В случае судебной ошибки обелял и воздавал за муки местом в раю Пан Бог.

  • Я всегда теряюсь и становлюсь Слюнтяем Киселевичем от женских и детских слез…

  • кто женится – у того жизнь собачья, зато смерть человеческая, а кто нет – у того собачья смерть, зато жизнь человеческая

  • Наверное, не так важны сами по себе постыдные мысли, как то, сумел ли человек их победить, не возвращались ли они к нему снова.

  • Здесь трясина и мрак. Здесь волки… волки с пылающими глазами. В такие дни мне кажется, что нигде на земле нет солнца.
  • — Ваши лживые книги пишут, что это огромное таинство, счастье и свет, что человек, когда оно приходит, а другой не любит, убивает себя. — Да, — ответил я. — Иначе не было б ни женщин, ни мужчин — Лжете. Люди убивают не себя, а других, они выпустили на землю тысячи привидений. Я не верю, я никогда не чувствовала этого, значит, его нет. Я ни к кому не хочу прикасаться — я хочу спрятаться от каждого. Я никого не хочу «целовать», о чем так много и странно пишут ваши книги, — люди кусаются
  • Человек добр, а его превращают в животное. Никто, никто не желает дать ему возможность быть человеком. Видимо, нельзя просто крикнуть: «Обнимитесь, люди!» И вот идут люди, на дыбу идут. Не ради славы, а ради того, чтобы убить терзания совести — как иногда идет человек, не зная дороги, в пущу спасать друга, потому что стыдно, стыдно стоять. Идут, плутают, гибнут. Знают только то, что не таким должен быть человек, что нельзя обещать ему райский клевер, что счастье ему нужно под этими вот задымленными потолками. И они мужественнее Христа: они знают, что не воскреснут после распятия. Лишь вороны будут летать над ними да плакать женщины. И, главное, их святые матери.
  • Какая эпоха, такие и таланты.
  • Здесь столько умных, что обязательно нужен хотя бы один ненормальный.
  • — Я не из тех, кому назначают день и час смерти. Я их выбираю сам.
  • — Возмездие все же есть, — глухо сказал он. — Есть. За каждую каплю крови, за каждую слезу. Не теперь, так завтра. Не самому, так потомкам. Их суд или суд совести — возмездие есть. Оно не спит. И записывает в книгу судеб, и обрушивается на голову преступников или их детей опустошением, бедой, войной. И никому не убежать. И я уверен, и это дает мне силу жить
  • Постараюсь прожить жизнь, остаток ее, сполна. Как в эти дни. Отдать себя полностью братьям. И тогда я пойду на встречу с богом, если он у меня есть, своими ногами и не сворачивая. Не ползая. Не склоняя головы. Не сгибая даже колен. И не буду молить у него, как не молил никого при жизни. И я скажу открыто: «Я отработал сполна и по своей охоте свою каторгу на земле. Я сделал даже больше того, что мог. И не ради себя, а ради них, ради этого океана, народа моего. И теперь я пришел к тебе не просить награды. Дай то, что мне принадлежит по труду моему, если ты есть. А если нет — я не буду искать воздаяния за дела свои. Нигде».
  • … долгую жизнь судьба обычно дарит дуракам, чтобы они пополнили недостаток ума богатым опытом. Ну что ж, я желал бы быть глупым вдвое и прожить столько же, потому что я очень любознательный субъект.
  • … называли нас, беря за основу язык отцов, «древнейшей ветвью русского племени, чистокровными, истинно русскими людьми». Вот так. Даже более русскими, чем сами русские! Проповедовали бы нам эту теорию до начала нынешнего столетия — обязательно Беларусь перешибла б Германию, а белорусы стали бы первыми насильниками на земле и пошла бы отвоёвывать у русских, которые не настоящие русские, жизненное пространство, особенно если б ещё добрый боженька дал нам рога.
  • Человек, как известно, честнее всего лет до двадцати пяти, в это время он органически не выносит несправедливости, однако молодёжь слишком прислушивается к себе, ей ново и любопытно наблюдать, как новыми чувствами (она уверена, что подобное не испытывал никто) полнится душа.
https://www.livelib.ru/author/235613-vladimir-korotkevich

Обновлено: 26.11.2022 — 13:31

Автор

admin

Добавить комментарий