1905-1995г.г.
Гавриил Николаевич Троепольский, советский писатель, автор повести «Белый Бим Черное ухо» создавший произведения в жанре деревенской прозы. Автор считал, что настоящая литература всегда публицистична и должна отражать эпоху, и нельзя писать только о счастье, тогда люди перестанут замечать чужую боль.
Родина Гавриила Троепольского – село Новоспасовка Воронежской области. Там будущий писатель появился на свет 29 ноября 1905 года. Глава семьи, в которой воспитывалось шестеро детей, был священником. Звали отца Николай Семенович Троепольский. Он был расстрелян в 1930 году по часто применяемой в то время статье «Враг народа». Мать мальчика, Елена Гавриловна, была домохозяйкой. В семье работали с малых лет, ценили знания и книги, по ночам мальчик пас лошадей. Из шестерых детей выжили четверо: брат писателя Николай умер в 1907 году, а сестра Елена — в 1922-м.
Троепольский получил образование в Новохоперской гимназии, где научился размышлять над прочитанным и любить русскую классику, в молодости работал в избе-читальне, потом учителем.
В 1937 году вышел первый рассказ начинающего писателя. Назывался он «Дедушка» и был подписан псевдонимом Лирваг.
Троепольским было написано немалое количество интересных произведений. Однако, главной книгой, обеспечившей ему мировую известность, стала повесть о Биме, изданная в 1971 году. «Белый Бим Черное ухо» можно назвать трагическим повествованием о жизни преданного пса, встретившего на своем пути радости и беды, хороших и плохих людей.
Книгу поначалу печатать отказались, но в 1971 году она все-таки вышла и многократно переиздавалась в «Роман-газете», антологиях «Страда» и «О братьях наших меньших», в 2020-м в издательстве «Азбука». Почти сразу после выхода в печать произведение разошлось на цитаты, например о том, что дружбу и доверие нельзя ни купить, ни продать.
За эту книгу в 1975 году автор получил звание лауреата Государственной Премии СССР. Также ему была присуждена итальянская премия в области детской и юношеской литературы «Банкареллино». Это произведение издавалось в Китае и Монголии, Болгарии и Польше и многих других странах. Ее читают на множестве языков мира, а в американских колледжах она входит в число обязательных произведений программы по литературе.
Гавриил Николаевич Троепольский известен своими произведениями на тему деревни и природы. Будучи прекрасным знатоком сельской жизни, и обладая огромным опытом работы в сельскохозяйственной сфере, он был предельно правдив с читателем, не обходя стороной острые негативные моменты.
Государство оценило творческие заслуги Троепольского и наградило его орденом Трудового Красного Знамени. Он носил звание Заслуженного работника культуры, а чуть позже стал Лауреатом Государственной премии СССР. Его произведения переведены не только на языки народов СССР, но и других государств.
Гавриил Николаевич умер 30 июня 1995 года в Воронеже, могила находится на Аллее Славы мемориального Коминтерновского кладбища.
Библиография(рассказы, повести, пьесы, публицистика:)
- 1937 — «Дедушка»
- 1958 — «Кандидат наук»
1963 — «В камышах» повесть
1965 — «О реках, почвах и прочем» публицистический очерк, содержащий резкую критику бесхозяйственного использования водных ресурсов Средней России статьи в газете «Правда» в защиту природы
1971 — «Белый Бим Черное ухо» (1971) — повесть, переведена более чем на 20 языков
1972 — «Чернозем»
1975 — «Здравый смысл»
«Из записок агронома» (1953 — журнал «Новый мир»; в 1954 году вошли в сборник «Прохор XVII и другие») — сатирические рассказы, в 1955 г. по этим рассказам С. Ростоцким был снят фильм «Земля и люди»:
«Никишка Болтушок»
«Гришка Хват»
«Игнат с балалайкой»
«Прохор семнадцатый, король жестянщиков»
«Прицепщик Терентий Петрович»
«Тугодум»
«Один день»
«Земля и люди» (1955) — сценарий фильма
Рассказы:
«У Крутого Яра»
«Совесть хлебопашца»
«Агрономы»
«Соседи»
«Кандидат наук» (1958) — сатирическая повесть
«Экзамен на здравый смысл» – рассказ
«Паршивая фамилия» – рассказ
«Интервью сатирика»
«Постояльцы» (1971) — пьеса
Легендарная быль. Очерки,рассказы:
«Легендарная быль» – очерк
«Митрич» — рассказ
«Дорога идет в гору» – рассказ
«Город помнит» – очерк
Цитаты из книг (Гавриил Троепольский)
«Мертвые не уходят из жизни тех, кто их любил, мертвые только не стареют, оставаясь в сердце живых такими, какими они ушли.»- » Если кто-то родной уезжает навсегда, это страшно, тяжко до жути-провожать навсегда, это все равно, что хоронить живого.»
- Так теплая дружба и преданность становились счастьем, потому что каждый понимал каждого и каждый не требовал от другого больше того, что он может дать. В этом основа, соль дружбы.
- «…укор мертвых — самый страшный укор, потому что от них не дождаться ни прощения,ни сожаления, ни жалости к сотворившему зло кающемуся грешнику. «
- Дорога есть дорога, она указывает, куда идти — никогда не собьешься, если взял правильное направление.
- Она поняла всё: кто-то любимый уехал навсегда, а это страшно, тяжко до жути — провожать навсегда, это всё равно, что хоронить живого.
- Вот так и среди нас, человеков: есть скромные люди с чистым сердцем, «незаметные» и «маленькие», но с огромной душой. Они-то и украшают жизнь, вмещая в себя все лучшее, что есть в человечестве, — доброту, простоту, доверие.
- Дружба и доверие не покупаются и не продаются.
- И ложь бывает святой, как правда… Так мать поет безнадежно больному ребенку веселую песенку и улыбается.
- Доброта, безграничное доверие и ласка — чувства всегда неотразимые, если между ними не втерлось подхалимство, каковое может потом, постепенно, превратить все в ложное — и доброту, и доверие, и ласку. Жуткое это качество — подхалимаж.
- Теплая дружба и преданность становились счастьем, потому что каждый понимал каждого и каждый не требовал от другого больше того, что он может дать. В этом основа, соль дружбы.
- Ни одна собака в мире не считает обыкновенную преданность чем-то необычным. Но люди придумали превозносить это чувство собаки как подвиг только потому, что не все они и не так уж часто обладают преданностью другу и верностью долгу настолько, чтобы это было корнем жизни, естественной основой самого существа, когда благородство души — само собой разумеющееся состояние.
- Если писать только о добре, то для зла — это находка, блеск; если писать только о счастье, то люди перестанут видеть несчастных и в конце концов не будут их замечать, если писать только о серьезно-прекрасном, то люди перестанут смеяться над безобразным. И в тишине уходящей осени, овеянный ее нежной дремотой, в дни недолгого забвения предстоящей зимы, ты начинаешь понимать: только правда, только честь, только чистая совесть, и обо всем этом — слово. Слово к маленьким людям, которые будут потом взрослыми, слово к взрослым, которые не забыли, что были когда-то детьми.
- … так уж у собак заведено — никогда не забывать обратный путь. У людей этот инстинкт с веками пропал или почти пропал. А зря. Очень полезно не забывать обратный путь.
- В чужом подъезде глубокой ночью спала чужая собака. Бывает. Не обижайте
- „Можно говорить глупости, но не торжественным тоном.“ — Гавриил Николаевич Троепольский О глупости 1 „Жить надо так, чтобы не бояться продать своего попугая самой большой сплетнице города.“
Теплая дружба и преданность становились счастьем, потому что каждый понимал каждого и каждый не требовал от другого больше того, что он может дать. В этом основа, соль дружбы.
- Дорога есть дорога, она указывает, куда идти — никогда не собьешься, если взял правильное направление.
- Дружба и доверие не покупаются и не продаются.
- … так уж у собак заведено — никогда не забывать обратный путь. У людей этот инстинкт с веками пропал или почти пропал. А зря. Очень полезно не забывать обратный путь.
- Когда собаки теряют надежду, они умирают естественно — тихо, без ропота, в страданиях, не известных миру. Не дело Бима и не в его способностях понять, что если бы не было надежды совсем, ни одной капли на земле, то все люди тоже умерли бы от отчаяния. Для Бима все было проще: очень больно внутри, а друга нет, и все тут. Как лебедь умирает после потери любимой, взмывая вверх и бросаясь оттуда камнем, как журавль, потеряв родную и единственную журавлиху, вытягивается плашмя, распластав крылья, и кричит, кричит, прося у луны смерти, так тогда и Бим: лежал, видел в бреду единственного и незаменимого друга и готов был ко всему, даже не сознавая этой готовности. Но он теперь молчал. Нет на земле ни единого человека, который слышал бы, как умирает собака. Собаки умирают молча.
- Доброта, безграничное доверие и ласка — чувства всегда неотразимые, если между ними не втерлось подхалимство, каковое может потом, постепенно, превратить все в ложное — и доброту, и доверие, и ласку. Жуткое это качество — подхалимаж.
- Если писать только о добре, то для зла — это находка, блеск; если писать только о счастье, то люди перестанут видеть несчастных и в конце концов не будут их замечать, если писать только о серьезно-прекрасном, то люди перестанут смеяться над безобразным. И в тишине уходящей осени, овеянный ее нежной дремотой, в дни недолгого забвения предстоящей зимы, ты начинаешь понимать: только правда, только честь, только чистая совесть, и обо всем этом — слово. Слово к маленьким людям, которые будут потом взрослыми, слово к взрослым, которые не забыли, что были когда-то детьми.
- Ни одна собака в мире не считает обыкновенную преданность чем-то необычным. Но люди придумали превозносить это чувство собаки как подвиг только потому, что не все они и не так уж часто обладают преданностью другу и верностью долгу настолько, чтобы это было корнем жизни, естественной основой самого существа, когда благородство души — само собой разумеющееся состояние.
- Это была минута ожидания счастья. Да и кто из живых существ не был более счастлив в минуты ожидания, чем в минуты самого счастья?
- Удивительное существо собака! Вот у матери умирает один из щенков, а она лижет ему носик, лижет ушки, лижет, лижет без конца, долго-долго, массирует животик. Бывает, щенок возвращается к жизни. А массаж-то и вообще считается у собак непременным условием ухода за новорождёнными щенятами. Дивно это и удивительно.
- Она поняла всё: кто-то любимый уехал навсегда, а это страшно, тяжко до жути — провожать навсегда, это всё равно, что хоронить живого.
- Теперь он почувствовал, что может продолжать путь. И пошёл к своей родной двери.
- К родной двери, к той самой, знакомой с первых дней жизни, к двери, за которой доверие, наивная святая правда, жалость, дружба и сочувствие были настолько естественны, до абсолютной простоты, что сами эти понятия определять не имело смысла. Да и зачем Биму всё это осмысливать? Он, во-первых, не смог бы это сделать как представитель собачьих, а во-вторых, если бы он и попытался подняться до недосягаемой для него разума гомо, он погиб бы уже оттого, что его наивность люди почли бы дерзостью необыкновенной и даже преступной. В самом деле, Бим тогда кусал бы подлеца обязательно, труса — тоже, лжеца — не задумываясь, бюрократа он съедал бы по частям и т. д., и кусал бы сознательно, исполняя долг, а не так, как он укусил серого, уже после того, как тот жестоко избил по голове. Нет, та дверь, куда шёл Бим, была частью его существа, она — его жизнь. И — всё. Так, ни одна собака в мире не считает обыкновенную преданность чем-то необычным. Но люди придумали превозносить это чувство собаки как подвиг только потому, что не все они и не так уж часто обладают преданностью другу и верностью долгу настолько, чтобы это было корнем жизни, естественной основой самого существа, когда благородство души — само собой разумеющееся состояние.
- Дверь, к которой шёл Бим, — это дверь его друга, а следовательно, его, Бима, дверь. Он шёл к двери доверия и жизни. Бим хотел бы достичь её и либо дождаться друга, либо умереть: искать его в городе уже не было сил. Он мог только ждать. Только ждать.
- Великое благо — верить. И любить. Собака без такой веры — уже не собака, а вольный волк или (что еще хуже) бродячий пес. Из этих двух возможностей выбирает каждая собака, если она перестала верить хозяину и ушла от него или если ее выгнали. Но горе той собаке, которая потеряет любимого друга человека, будет его искать, ждать. Она тогда уже не сможет быть ни вольным волком, ни обыкновенным бродячим псом, а останется той же собакой, преданной и верной потерянному другу, но одинокой до конца жизни.
- …О великое мужество и долготерпение собачье! Какие силы создали вас такими могучими и неистребимыми, что даже в предсмертный час вы движете тело вперед? Хоть помаленьку, но вперед. Вперед, туда, где может быть, окажется доверие и доброта к несчастной, одинокой, забытой собаке с чистым сердцем.
- В чужом подъезде глубокой ночью спала чужая собака. Бывает. Не обижайте такую собаку.
- Бывает поздней осенью, даже и после зазимка вернется лето и зацепит уходящую осень огненным хвостиком. И осень растает, разнежится и притихнет, словно ласковая собака, которую гладит женщина. И тогда лес запахнет прощальным ароматом палой листвы, рубиновыми плодами шиповника и янтарем барбариса, терпким и острым, как перец, копытнем, белым грибом, никем не тронутым, уже развалившимся, пропитанным водой, но все еще пахучим, напоминающим о прошлых погодах и потечет по лесу улыбчивый добрый дух от сосны к березе, от березы к дубу, а тот ответит могучими запахами силы, крепости лесной и вечности. В запахах леса есть что-то вечное и неистребимое, особо ощутимое в теплые, мягкие и ласковые прощальные последние дни уходящей осени. Она уже освободилась от нудных дождей, злючих наскоков зазимья и дотошных, все обволакивающих иголок инея: все ушло, все в прошлом. И будто осень, засыпая, видит сон о лете, а нам показывает свои божественные видения во всем величии одухотворенной красоты и в животворящих ароматах земли. Благо тому, кто сумел впитать в себя все это с детства и пронес через жизнь, не расплескивая ни капли из дарованного природой сосуда спасения души!
- В такие дни в лесу сердце становится всепрощающим, но и требовательным к себе. Умиротворенный, ты сливаешься с природой. В эти торжественные минуты сновидений осени так хочется, чтобы не было неправды и зла на земле. И в тишине уходящей осени, овеянный ее нежной дремотой, в дни недолгого забвения предстоящей зимы, ты
- начинаешь понимать: только правда, только честь, только чистая совесть, и обо всем этом — слово. Слово к маленьким людям, которые будут потом взрослыми, слово к взрослым, которые не забыли, что были когда-то детьми.
- Мы с ним [Бимом] на разных ступенях развития, но очень и очень близки. Природа творит по устойчивому закону: необходимость одного в другом начиная с простейших и кончая высокоразвитой жизнью, везде — этот закон… Разве смог бы я вынести столь жуткое одиночество, если бы не было Бима?
- … Единственное существо на земле, какого ненавидит волк, это — человек. Ходят по земле последние волки, и ты, человек, убьёшь их, эти вольнолюбивых санитаров леса и поля, очищающих землю от нечисти, падали, болезней и регулирующих жизнь так, чтобы оставалось только здоровое потомство. Ходят последние волки… Ходят для того, чтобы уничтожать чесоточных лисиц, оберегая от заразы других, ходят для того, чтобы ослабевшие от эхинококка зайцы не распространяли болезнь в лесах и полях и не производили потомства хилого и порочного, ходят для того, чтобы в годы размножения мышей, несущих туляремию, уничтожать их в огромных количествах. Ходят последние волки на земле.
- Когда они тоскливо и надрывно воют в ночи, твоя душа, человек, почему-то содрогается от этого откровенного и прямого оповещения на всю округу: «Я-а а-е-есть! Я есть!». И ведь ты знаешь, человек, что волчица не тронет маленького сосунка собаки, а примет его, как родное дитя, и не тронет маленького ребёнка, а перетащит в логово и будет толкать к сосцам. Сколько их, таких случаев, когда волк выкармливал ребёнка человека! Шакалы так не могут. Даже собаки не могут. А тронет ли волк овцу в своём родном районе, где он живёт? Никогда. Но ты всё равно боишься волка, человек. Так ненависть, затмевая разум (отличие от животных), может иногда настолько овладеть существом, что полезное считается вредным, а вредное — полезным.
- Но последние волки пока ходят по земле.
- Только не знал Бим, не знал и не мог знать, сколько потом будет разочарований и бед от такой наивной доверчивости, не знал и не мог знать, что есть двери, которые не открываются, сколько в них ни царапайся.
- Если бы я был писателем, то обязательно обратился бы так: «О беспокойный человек! Слава тебе вовеки, думающему, страдающему ради будущего! Если тебе захочется отдохнуть душой, иди ранней весной в лес к подснежникам, и ты увидишь прекрасный сон действительности. Иди скорее: через несколько дней подснежников может и не быть, а ты не сумеешь запомнить волшебство видения, подаренного природой. Иди, отдохни. Подснежники — к счастью, говорят в народе».
- Тётка побежала писать жалобу за оскорбление. И написала её на имя председателя горсовета, при этом обвиняла его ничуть не меньше, чем собаколовов. Она ни за что не несла ответственности, ни за что не отвечала перед обществом, но зато со всех требовала ответственности. Последнее тоже было частью её обязанностей, как и любого паразита общества.
- Прошлое как сон… А не сон ли — настоящее? Не сон ли это — вчерашний весенний лес с голубизной на земле? Что ж: голубые сны — божественно целительное лекарство, пусть и временное. Конечно, временное. Ибо если бы даже и писатели проповедовали только голубые сны, уходя от серого цвета, то человечество перестало бы беспокоиться о будущем, приняв настоящее как вечное и будущее. Удел обречённости во времени и состоит в том, что настоящее должно стать только прошлым. Не во власти человека приказать: «Солнце, остановись!». Время неостановимо, неудержимо и неумолимо. Всё — во времени и движении. А тот, кто ищет только устойчивого покоя, тот весь уже в прошлом, будь он молодым радетелем о себе или престарелым — возраст не имеет значения. Голубое имеет свой звук, оно звучит как покой, забвение, но только временное, всего лишь для отдыха такие минуты никогда не надо пропускать.
- Не обвиняй, дорогой, и в смешении жанров, ибо сама жизнь — смешение: добро и зло, счастье и несчастье, смех и горе, правда и ложь живут рядом, и так близко друг к другу, что иногда трудно отличить одно от другого. Хуже мне было бы, если б вдруг ты заметил у меня полуправду. Она похожа на полупустую бочку. А ведь разницу между полупустой и полуполной бочкой доказывать нет смысла.
- И ложь бывает святой, как правда… Так мать поет безнадежно больному ребенку веселую песенку и улыбается.
- Мертвые не уходят из жизни тех, кто их любил, мертвые только не стареют, оставаясь в сердце живых такими, какими они ушли.
- Вот так и среди нас, человеков: есть скромные люди с чистым сердцем, «незаметные» и «маленькие», но с огромной душой. Они-то и украшают жизнь, вмещая в себя все лучшее, что есть в человечестве, — доброту, простоту, доверие.
- . так уж у собак заведено — никогда не забывать обратный путь. У людей этот инстинкт с веками пропал или почти пропал. А зря. Очень полезно не забывать обратный путь.
- Жизнь идёт. Она стучится в сердце каждого. Иное сердце отзовётся, а иное останется глухим. Но всё равно жизнь идёт.
- Теплая дружба и преданность становились счастьем, потому что каждый понимал каждого и каждый не требовал от другого больше того, что он может дать. В этом основа, соль дружбы.
- Но что поделаешь, если собаки понимают людей, а те не всегда понимают собак и даже друг друга.
- Дружба и доверие не покупаются и не продаются.
- В чужом подъезде глубокой ночью спала чужая собака. Бывает. Не обижайте такую собаку.
- И ложь бывает святой, как правда… Так мать поет безнадежно больному ребенку веселую песенку и улыбается.
- Вот так и среди нас, человеков: есть скромные люди с чистым сердцем, «незаметные» и «маленькие», но с огромной душой. Они-то и украшают жизнь, вмещая в себя все лучшее, что есть в человечестве, — доброту, простоту, доверие.
- Доброта, безграничное доверие и ласка — чувства всегда неотразимые, если между ними не втерлось подхалимство, каковое может потом, постепенно, превратить все в ложное — и доброту, и доверие, и ласку. Жуткое это качество — подхалимаж.
- Ни одна собака в мире не считает обыкновенную преданность чем-то необычным. Но люди придумали превозносить это чувство собаки как подвиг только потому, что не все они и не так уж часто обладают преданностью другу и верностью долгу настолько, чтобы это было корнем жизни, естественной основой самого существа, когда благородство души — само собой разумеющееся состояние.
- Если писать только о добре, то для зла — это находка, блеск; если писать только о счастье, то люди перестанут видеть несчастных и в конце концов не будут их замечать, если писать только о серьезно-прекрасном, то люди перестанут смеяться над безобразным. И в тишине уходящей осени, овеянный ее нежной дремотой, в дни недолгого забвения предстоящей зимы, ты начинаешь понимать: только правда, только честь, только чистая совесть, и обо всем этом — слово. Слово к маленьким людям, которые будут потом взрослыми, слово к взрослым, которые не забыли, что были когда-то детьми.
- Дорога есть дорога, она указывает, куда идти — никогда не собьешься, если взял правильное направление.
- Она поняла всё: кто-то любимый уехал навсегда, а это страшно, тяжко до жути — провожать навсегда, это всё равно, что хоронить живого.
- Это была минута ожидания счастья. Да и кто из живых существ не был более счастлив в минуты ожидания, чем в минуты самого счастья?
• Все-таки и у собаки жизнь бывает собачья, ибо она живет под гипнозом трех «китов»: «нельзя», «назад», «хорошо».
• Совесть… От нее никогда и никому не уйти, если она не похожа на идеально прямую хворостину: такую можно согнуть в дугу и, отпустивши по желанию, выпрямить, как вам угодно.
• Доброта, безграничное доверие и ласка — чувства всегда неотразимые, если между ними не втерлось подхалимство, каковое может потом, постепенно, превратить все в ложное — и доброту, и доверие, и ласку. Жуткое это качество — подхалимаж.
• И ложь бывает святой, как правда… Так мать поет безнадежно больному ребенку веселую песенку и улыбается.
• Жизнь идет. Идет потому, что есть надежда, без которой отчаяние убило бы жизнь.
• Дружба и доверие не покупаются и не продаются.
• Укор мертвых — самый страшный укор, потому что от них не дождаться ни прощения, ни сожаления, ни жалости к сотворившему зло кающемуся грешнику.
• Стоит на земле цветок, крохотная капля голубого неба, такой простой и откровенный первовестник радости и счастья, кому оно положено и доступно. Но для каждого, и счастливого, и несчастного, он сейчас — украшение жизни. Вот так и среди нас, человеков: есть скромные люди с чистым сердцем, «незаметные» и «маленькие», но с огромной душой. Они-то и украшают жизнь, вмещая в себя все лучшее, что есть в человечестве, — доброту, простоту, доверие. Так и подснежник кажется капелькой неба на земле…
• Бим дрыхнет. И видит сон: подрыгивает ногами — бежит во сне. Этому подснежники «до лампочки»: голубое он видит только серым (так уж устроено зрение у собаки). Природа создала как бы очернителя действительности. Поди убеди его, милого друга, чтобы он видел с точки зрения человека. Хоть голову отруби, а видеть будет по своему.
• Природа творит по устойчивому закону: необходимость одного в другом начиная с простейших и кончая высокоразвитой жизнью, везде — этот закон…
• Прошлое как сон… А не сон ли — настоящее?
• Время неостановимо, неудержимо и неумолимо. Все — во времени и движении. А тот кто ищет только устойчивого покоя, тот весь уже в прошлом, будь он молодым радетелем о себе или престарелым — возраст не имеет значения.
• О беспокойный человек! Слава тебе вовеки, думающему, страдающему ради будущего!
• Не каждую собаку можно купить на приманку.
• На дурного жильца даже унитаз урчит. —
• Бим давно заметил, что люди обмениваются какими-то бумажками, пахнущими не разберешь чем. Иные, правда, пока чистые, пахнут хлебом, колбасой, вообще магазином, но большинство — множеством рук. Люди их любят, эти бумажки, прячут в карман или в стол, как хозяин. Хотя в этих делах Бим ничего не понимал, однако же легко сообразил: как только хозяин дал шоферу бумажку, они стали друзьями.
• Какая разница — рубль я дал за малое «дело», или двадцать — за большое, или тысячу — за крупное? Все равно стыдно. Словно продаешь свою совесть по мелочам. Конечно, Бим стоит ниже человека, поэтому никогда и не догадается об этом. Не понять того Биму, что бумажки эти и совесть иногда находятся в прямой зависимости.
• Мне жаль стало убивать дичь. Это, наверное, старость. Так хорошо вокруг, и вдруг мертвая птица…
• Раздвоение личности в длительном одиночестве в какой-то степени неизбежно. Веками от этого спасала человека собака.
• Была установка руководства общества охотников об уничтожении сорок как вредных птиц, и все охотники убивали сорок со спокойной совестью. Была такая установка и об ястребиных птицах. Их тоже убивали. И о волках. Этих уничтожили почти начисто. Но вдруг, в новой установке, коршун и сорока объявлены полезными птицами, не врагами птиц: уничтожать их запрещено. Строжайший приказ к уничтожению сменился строжайшим наказом к запрещению. Осталась теперь единственная птица, подлежащая уничтожению, объявленная вне закона, — серая ворона. Она якобы разоряет птичьи гнезда (в чем, впрочем, обвинялась безапелляционно и сорока). Зато никто не отвечает за отравление ядохимикатами птиц степных и лесостепных районов. Спасая леса и поля от вредителей, мы уничтожали птиц, а уничтожая их, губили… Леса. Неужели виноватой оказалась серая ворона, извечный санитар и спутник человеческого общества?
• Что поделаешь, если собаки понимают людей, а люди не всегда понимают собак и даже друг друга.
• Бим и раньше относился к детям особо, а теперь он окончательно уверился, что маленькие люди все хорошие, а большие бывают разные, бывают и плохие. Он, конечно, не мог знать, что маленькие люди потом становятся большими и тоже разными, но это — не собачье дело рассуждать, как и почему из маленьких хороших вырастают большие плохие люди.
• Храбрость всегда совмещается с гордостью и чувством собственного достоинства — даже у хорька.
• Если бы не было надежды совсем, ни одной капли на земле, то все люди умерли бы от отчаяния.
• Нет на земле ни единого человека, который слышал бы, как умирает собака. Собаки умирают молча.
• Женщина гладила Бима по спине. Она поняла все: кто-то любимый уехал навсегда, а это страшно, тяжко до жути — провожать навсегда, это все равно что хоронить живого.
• Это были слезы надежды, счастливые слезы, скажу я вам, лучшие в мире слезы, не хуже, чем слезы радости встреч и счастья.
• Перестановка местами причины и следствия всегда очень выгодный прием доказательства
• Удивительно, как бывают правы обе стороны, когда один говорит полуправду, а другой не знает второй половины правды.
• У клеветы хоть и короткие, но зато прочные ноги.
• За деньги люди продали доброе имя Бима. Хорошо хоть, Бим не знал этого, как не знал и того, что за те бумажки иные люди могут продать честь, верность и сердце. Благо собаке, не знающей этого!
• Скоч-терьер, например, возьмите вы его: он делает вид, что его голова-кирпич набита разными идеями (борода! длинные усы и брови! философ!), а на деле — бестолковый, командует, ругается на хозяина день при дне, как нервнобольной, финтит беспрестанно. А толку? Да никакого! Одна внешность. А внутри пух либо вовсе пустота. • О великое мужество и долготерпение собачье! Какие силы создали вас такими могучими и неистребимыми, что даже в предсмертный час вы движете тело вперед? Хоть помаленьку, но вперед. Вперед, туда, где может быть, окажется доверие и доброта к несчастной, одинокой, забытой собаке с чистым сердцем
